треш. Серый человек

Шагая по мостовой, мужчина в полосатом перетертом суровым бытом свитере, спешил, по только ему известному делу.

Небольшая, старая барсетка, в его левой руке, маятником качалась при ходьбе. Правая, согнутая в локте, сжимала потухший окурок самокрутки.

Невзрачный вид, пустой, ушедший в себя взгляд с идеально ровным сознанием, незамутненным даже намеком на мысль или размышление. Усталый от жизни овощ.

Мост

Как же коротка жизнь.
Один шаг и ты цепляешься за нее из-за всех сил руками, зубами хватаешь свистящий вокруг тебя воздух, кричишь беззвучно или надрывая связки, словно только что родился на свет и вдруг понимаешь, что падаешь с моста.

Раз.
Два.
Три.
Четыре...

Понимаешь поздно, ничего уже не изменить, выбор сделан и это так готично...

Романтично?...

Может ты улыбаешься?

Просто, еще один труп, который добавил в этот переполненный болью мир, еще немного темноты и горечи...

Человеческая жизнь, бесценна? Смотря на эту карту, понимаешь, что нет.

Кто, эти черные точки, на печальной картине приведенной выше?
Всего лишь статистика.
Пятна на карте, в которых, они даже не единичны или уникальны.
Полная пустота и ощущение потери всех возможностей, изменить, хотя бы свой собственный мир, к лучшему.

сенс: вот эта картина

Достучаться до небес

На небе,
Только и разговоров,
Что о море,

И о закате,

Там говорят о том как чертовски здорово наблюдать,
За огромным огненным шаром,
Как он тает в волнах,
И ели видимый свет,
Словно от свечи,
Горит где-то в глубине.




Сенс: Достучаться до небес

Имадж: майхенд

Dead!?

Translate to English
Версия поста 1.0. Далее планируется видео...

Этот пост желательно читать с музыкальным треком
Index of Mind моего комрада HiHat



Дышать становилось труднее с каждой секундой, а нервный тик с правой стороны лица, начинал постепенно сводить с ума. На такой большой глубине, холод, сначала овладевал мозгом, потом, сотрясал тело ознобом и под самый финал, удушал сознание, липким страхом, полного одиночества в окружении безграничной подводной тьмы.

Никотиновый рай

Редкие мутные капли падали с водосточной трубы изъединой ржавчиной, рождая звук забвения и пустоты, отраженные многократным эхом холодного металла. Расходящиеся круги в мелкой масляной луже, искажали отражение одинокого желтого фонаря, висящего над разбитой аллеей, где-то в закаулке заброшенной промзоны. Покачиваясь на случайном ветру, старый фонарь дышал как осматик, периодически выключаясь или хрипя мигающим бледным светом, тлея, догорая уже целую вечность, внося диссонанс в окружающий его мир, полный мрачного ожидания...

Редкий прохожий, двигаясь этим местом ночью, старался ускорить шаг, компании гуляк проходя мимо, не замечали, как начинали говорить тихо.
Это Место было не для прогулок в темноте и тем более в одиночестве. Здесь
безраздельно правило беспокойство и странный спящий в нас животный инстинкт жертвы, смешанный с неуловимым запахом серы...

Чьи-то уверенные шаги постепенно приближались, размеренная поступь, похоже, не различала луж или ям, не сворачивая, монотонно двигаясь к бледно-желтому, качающемуся пятну света повенчанному с мокрой мостовой.

Пешеход был в сером плаще, с тростью и низкой шляпой, в которых никто давно уже не ходит... его лица не было видно, лишь, когда он посмотрел верх, остановившись под роем ночных мотыльков умирающих вверху в жидком облаке света, различимы были острые скулы и волевой подбородок человека, хозяина своей судьбы.

Выпустив облако дыма вверх, он замер, сдерживая кашель и наблюдая за агонией накатина растворяющегося на влажном воздухе, не чувствуя еще метастазы приближающегося рака. Вздохнув полной грудью и борясь с собой, он выкинул сигарету, не затушив окурок, маленькая искра пересекла границу света и исчезла, поглощенная ненасытным темным забвением.

Поежившись, он поправил отворот плаща и обернулся.
Показалось, или он, что-то почувствовал? Чей-то Шорох? Может быть Взгляд?

Он вышел из пятна света, ускорил шаг, но уже был во власти темноты.

Ему не уйти далеко.

Капли продолжали отсчитывать шаги, пока они не прервались шумом упавшего с хрипом тела, заворачиваемого во влажный саванн смерти...

Право на чудо

Где-то в Аду, сгорая вечно, закричал грешник, муки его достигли апогея и на пике боли, взошло второе солнце над Хиросимой, когда он выдохнул и стал задыхаться, то набрал полной грудью, раскаленную до тысяч градусов радиоактивную плазму и закричал еще раз, тогда, в Нагасаки пришло понимание мирного атома и если прислушаться, тот страшный вой стоит до сих пор...

Мрачный вопрос, есть ли в этом, что-то положительное?

Конечно, нормально сказать нет и ужаснуться самой постановке вопроса, но если представить, что этого тогда не случилось и как следствие не было бы того всепоглощающего страха перед лицом ядерных реакций в которых мог испариться привычный нам мир в 1962, когда в течение 38 дней мы стояли на пороге бездны... Ведь остановило Хрущева и Кеннеди понимание вероятной личной смерти, а не политическая воля и логика. Страх и настоящее чудо. Вот что позволяет этому миру все еще существовать.

Чудеса всегда кем-то оплачены, например жизнями сотен тысяч...
Это темный закон сохранения чудес во Вселенной.

-=+

-

Вокруг начиналось лето, а в душе еще трещали морозы и хрустел под ногами снег. Время славно веселилось на каруселе моей жизни, картинки и события мелькали перед глазами, оставляя вспышки воспоминаний, которые я с трудом успевал вешать на новогоднюю елку своей памяти.

Постоянно что то горело и пахло дымом, я часто, с осторожностью принюхивался ожидая подвохов, но в основном, это до сих пор тлело старое, прогоревшее полено, минувших дней. От этого иногда забиваля нос и текли скупые слезы, которых никто никогда не видел.

=

Я живу и стараюсь бежать впереди поезда, иногда не видно дороги, и в такие моменты меня выручает чувство направления, абсолютно нелогичное, но тем неменее эффективное, если дать ему возможность завладеть умом на время бессилия логики.

Часто, по дороге я двигаюсь с другими, двигающимися вперед, иногда когда ясная погода и видно далеко, можно наблюдать у горизонта некие вперед ушедшие фигуры, разноцветные точки и благословенные маяки, кстате, без которых бы все запуталось еще задолго до моего рожденья.

+

И я мечтаю о том, что бы мое рождение небыло началом, как и моя смерть не стала бы последней станцией.

Мухи и романтика

Если долго смотреть на окно, сквозь которое бьется безутешно мушка, замечаешь, что они каким-то образом на окне размножаются количеством. Сигара- это машина времени, она останавливает его, и время мчится мимо тебя, даруя кому-то жизнь, а другим смерть или безысходность. Романтика в этот момент мертва, ты полностью принадлежишь себе и в этом что то есть...