Бездна

Жизнь отчаянно кидала меня в пропасть.

Дробила узким каблуком пальцы, цепляющиеся за край бесконечной скалы, оставляя кровавую крошку после каждого удара.

Содранные ногти застряли в узких трещинах на пути вверх, а беззвучный крик, до сих пор, здесь оставался немым эхом. Надрываясь, я не давал скинуть себя вниз, сопротивляясь всей той боли, из которой состоял.

Удары кулаком сыпались по лицу, выбивая зубы и постепенно превращая его в безобразную маску, но, несмотря ни на что, мелькающие сквозь мрачные факты, слепящие чистотой лучи солнца, выхватывали мою искреннюю улыбку, направленную в тот мир, который я так люблю…

Источник изображения: Божественная комедия + Photoshop

Оценка мрака

В небе, огромной темной дугой изгибался грозовой фронт. Гармоничный природный контраст светло-синего неба и мрачной, полной ярости стихии воды, витающей в облаках, завораживал и приковывал взгляд. Осторожные капли будущего ливня, касались моего лица, травы, деревьев, всего вокруг и, закрыв глаза, можно было ощутить надвигающуюся непреодолимую мощь.
Потоки прохладного ветра, врываясь в приозерную тишь, гнали по воде белые барашки волн, а овевая тело, покрывали его гусиной кожей.
Резко, все стало серым и мокрым от низвергающейся влаги, этот кусочек мира был поглощен водяной суспензией, без которой невозможна жизнь, а я стал частью окружающей меня природной стихии. Без молний, сильный и молчаливый дождь, орошал землю и ее обитателей...
Так же быстро, как и начинался, ливень закончился, спустя всего пять минут, все вокруг было освещено жарким летним солнцем, краски приобрели глубину, а я всей душой почувствовал, как скоротечна серость, и что у нее, есть своя ценность, ведь так сложно оценить окружающий меня Мир, без контраста.

Солнечный геноцид

Солнце только появлялось на горизонте и капельки росы, радовались жизни в туманном облачке, на краю маленькой лесной поляны.
Мимолетная жизнь, того единственного утра, отмеренного им судьбой была исполнена наивной радостью, свежестью легкого ветерка и приятным шелестом листвы, казалось, что это может длиться целую вечность...
Солнце подымалось все выше и теплые, наполненные живительной силой лучи, неотвратимо выжигали легкий туман этого утра, а с ними и мириады капель, объединив которые, возможно, кто то бы понял, что такое простая человеческая любовь...
Но изо дня в день, год за годом, бесконечно, по утрам свершается солнечный геноцид.

Плита универсума

Красный закат в пустыне, играет длинными тенями на барханах песочных гор. Редкий кустарник, с благоговением ожидает прохладу вечера, и с ужасом тихую ярость ночи, они холодны и бесконечны, в этом всеми забытом уголке универсума. Сквозь рваные облака водорода, в этот мир врываются фиолетовые потоки света второй звезды, добавляя всему оттенок грусти, оттенок нереальности и несбывшихся надежд.
Среди бескрайних песков, одинокая, поверхность высокой стены, выступающая острой гранью из желтоватой и податливой волны, с которой ветер срывает барашки песчинок, выделяется, словно застывшая корма шхуны, накрытой девятым валом. Она испещрена фигурами и знаками, сотни, а может быть тысячи лет, кто то, оставлял на ней неуверенные признания в любви, слова ненависти, фигуры исчезнувших животных и рисунки, которые уже ничего не означают. Все это, многими слоями спрятанное друг под другом, несет из прошлого, через настоящее в вечность запутанный клубок чужого сознания, и чьихто переживаний, чаяний или надежд, переплетенный в поколениях.
Небольшие паутинки трещин, грубые сколы краев, опаленные огнем места, уже не могут сказать, что и когда здесь произошло. Сейчас только ветер и песок дотрагиваются в бесконечном цикле, шлифуя и скрывая постепенно то, что неотвратимо исчезает навсегда. Пустыне безразлично. Она была, есть и будет, а мы лишь тень на ее песке, тень от старого камня освещаемое светом двух солнц...

Не Ода, обычному вечеру

Старый биплан наматывает очередной круг над "Чайкой", словно коршун или подбитая мушка, из которой почему-то сыпятся человеческие запчасти в виде парашютистов. Пока очередной начинающий флаейер трясется у люка, пытаясь доказать что то себе, а бывалый мастер, предвкушает всплеск эндорфинов, как старый наркоман, вечер неумолимо клонит красивое солнце к закату.

Небо прекрасно, здесь у земли, у берега озера, с бутылочкой пива в руке и еще одной в запасе, спрятанной в тени приозерной травы.

В нем еще плескаются дети, не подозревая о существовании паразитов, жабы по одной начинают подавать активные признаки жизни и тополиный пух кажется, в своем количестве достиг апогея.

Вода спокойна, и в ней как никогда сложно увидеть отражение чаек, парящих в поисках редкой рыбешки.

Проснулись летающие букашки, их мелкие тучки, словно наполненные живыми молекулами идеального газа, ложат на лопатки теорию хаоса.

Где-то играет гитара, и неразборчивые звуки песни заглушаются моей внутренней тишиной. Ты видишь и слышишь только то, что хочется тебе.

Любая история имеет конец, как и мое пиво, которое я взял с собой. Вдохну поглубже , наполненный запахами травы, воды и великолепным шашлыком воздух, и унесу его с собой...